Давид Сеглевич

Ах, Прага! Сердце Европы! Красивейший, романтичнейший из городов! Любима всеми, всеми воспета. О эта музыка Праги! Десятый Славянский танец Дворжака – как визитная карточка. Еще одна карточка – мелодия Moldau Сметаны, воспевающая Влтаву. (И вошла, между прочим, в гимн Израиля). Можно ли не любить Прагу всею душой?!
На этот риторический вопрос спокойно отвечу: «Можно».
Спору нет: красиво, величественно, просторно. Выражаясь выспренним слогом журналистов, «эти стены хранят память десяти столетий». Но ведь город – это не только пейзажи и памятники, это и сама городская жизнь...
Летом город задыхается от наплыва туристов. Жаром дышат средневековые стены староместских улочек. Тесная толпа движется по Каловому мосту. Здесь воруют. Воруют постоянно и с умением. Надо быть начеку... Потные спины, мокрые ладони, тяжелое дыхание...
Мне кажется, пражане не особенно приветливы. Будешь тут приветливым, когда такое творится! Весь мир, почитай, съехался... И воруют, кстати, не коренные пражане, а приезжие гастролеры. По-русски лучше ничего не спрашивать. Ни на улице, ни в магазине, ни в ресторане. (Это при том, что, к примеру, в тех же Карловых Варах никто из жителей не говорит по-английски, но русский знают все поголовно). Для пражан Россия и ее язык прочно ассоциируются с 1968 годом. (И забыто напрочь, что был еще и 1945-й). Жутким оскалом смотрит матрешка с вывески Музея Коммунизма...
И только в картинной галерее Пражского Града, среди шедевров, - пусто и гулко. Сердцу отдохновение. Ни пражан, ни туристов. Заходят отдельные идиоты вроде нас...
За последние годы здорово выросли цены. Человек среднего достатка уже не может себе позволить вазу богемского хрусталя.
Берут плату и за то, за что больше нигде в мире платить не принято... Вот Злата Уличка, одна из главных достопримечательностей города. Согласно преданию, в 16 веке король Рудольф II, чернокнижник и маг, поселил здесь своих алхимиков. Здесь они безуспешно искали философский камень. Какой Остап Бендер вдруг перекрыл проход к этому переулку? Билет на улочку – с нагрузкой: тур по замку Пражского Града...
Вот Мемориал памяти жертв фашизма. 80000 имен покрывают стены древней Пинкас синагоги. Это имена пражских евреев, погибших в нацистских лаерях смерти. Единственный в своем роде платный мемориал. Билет – тоже с нагрузкой. В комплект, кроме визита в Мемориал, входит посещение старого еврейского кладбища. Спору нет, старинное кладбище (последнее надгробие – середина 18 века) в любом случае посетить стоит. Но вот взымать за это плату, да еще вкупе с Мемориалом – как-то не очень...
С осмотром синагог – вообще интересная история. Хотите сэкономить? Купите билет, дающий право входа во все сразу. Их в старом Йозефове с полдюжины. Купили? А теперь взгляните на него внимательно. Вон, мелкими буковками внизу: «Не дает права входа в Старо-Новую синагогу». А ведь как раз она, Старо-Новая, - главная приманка для туристов. Это в ней (опять же согласно преданию) чернокнижник Бен Бецалель слепил Голема – прообраза всех франкенштейнов и прочих непокорных роботов... Такой вот не очень этичный но доходный трюк.
И напоследок. Отобедав в пражском ресторане, тщательно проверьте счет. В ресторанах других стран и городов могут, конечно, и цену заломить, и накрутить «за обслуживание», но только в Праге вас попытаются надуть грубо и примитивно. Просто напишут итоговую сумму «от фонаря», независимо от цены блюд, которые вы заказали. Так было с нами и в знаменитом кабачке “U Fleku”, и в «Чертовке», что над Влтавой, и еще в паре мест. При довольно среднем качестве обслуживания.
Нет-нет, не подумайте, что я Прагу терпеть не могу! Скорее наоборот. «Все вышеперчисленное не снижает культурной ценности чешской столицы». Прага была и остается одним из самых замечательных городов Европы. Приезжайте!
А вот здесь я поместил фотографии, сделанные в Чехии этим летом.
http://seglevich.com/pictures/czr2009.html

Настанет год, России черный год,
Когда цена бензина упадет...

Из некролога, подписанного Лужковым:
Международному совету российских соотечественников, его президиуму, совету российских соотечественников в Канаде, Н. Никитиной
Скорбным эхом отозвалось в сердцах миллионов российских соотечественников, проживающих за рубежом, москвичей и всех россиян известие о кончине после тяжелой болезни председателя правления Совета российских соотечественников в Канаде, одного из основателей Международного совета российских соотечественников (МСРС), члена его президиума, известного тележурналиста Валерия Токмакова.
Мы знали, что у него рак… Недели две назад увидел входящую в магазин Наташу Никитину… Она меня не заметила. И я не подошел к ней. Страшно было просто подойти и спросить, как дела. Я ведь знал, что ответить ей нечего. Подумалось: «Мы не настолько близкие приятели, чтобы я мог лезть со своим сочувствием».
Вчера прочитал у Тэффи:
Самые близкие друзья считают, что «неделтикатно лезть, когда, конечно, не до них». В результате от этих деликатностей получается впечатление полнейшего равнодушия.
Из некролога:
В. А. Токмаков навсегда останется в нашей памяти как настоящий мастер своего дела, удивительно талантливый создатель многочисленных дружеских шаржей, отличавшихся подлинной добротой, таких мультипликационных фильмов, как «Кот Леопольд», «Раз ковбой, два ковбой», «Следствие ведут Колобки»…
Мультипликатор не может быть плохим человеком. Мультипликатор – это всегда хороший и веселый человек. Таким и был Валерий. Очень веселым! Вот так он видел вашего покорного слугу.

Эту бучу заварил мой троюродный брат Сева еще аж в 1987 году. В одной из своих программ на Би-Би-Си он рассказал о «Марше авиаторов». Эта мелодия - официально утвержденный гимн советского воздушного флота – сопровождалась когда-то несколько другими словами. В частности, вместо «Всё выше, и выше, и выше!» звучало «Mine Führer! Mine Führer! Mine Führer». Повторный эфир этой истории, сделанный четыре года спустя, можно услышать здесь.
http://ca.geocities.com/arudkevich/LiveJournal/Seva_Novgor_14_08_1987.mp3 .
Тут же пошли отклики, начались розыски: кто у кого украл мелодию знаменитого марша. Двадцать с лишним лет спустя дискуссии не прекращаются…
Как водится, в публикациях отразился не только процесс поиска истины. Играли чувства и политические пристрастия. Одна интернетовская газетка областного масштаба писала: «В годы перестройки многие верили вражеским ‘голосам’». Милая такая эскапада в духе пропаганды застойного времени! Далее следовал совершенно фантастический рассказ, неведомо откуда взятый, которому, вероятно, и надлежало верить. Марш-де родился во время Гражданской войны. Павел Герман и Юлий Хайт написали его в ответ на «ультиматум Керзона» - ноту британского премьера, требовавшую остановить наступление Красной армии в Польше. «И верьте нам: на всякий ультиматум / Воздушный флот сумеет дать ответ». Чепуха, конечно. Заявлений британского правительства в те времена было предостаточно, но документ, известный как Ультиматум Керзона, появился в 1923 году. Именно тогда Маяковский приписал к своему старому агитационному стихотворению из «Окон РОСТа» концовку: «Чтоб вовеки не смел никакой Керзон брать на пушку, горланить ноты…» И ни о каком «спокойствии наших границ» в годы, когда и сами эти границы еще не определились, речи быть не могло. Да и «стальные руки-крылья» - эпитет явно более поздний. (Хотя «пламенный мотор» вместо сердца, не особо восхищающий нас сегодня, был бы в порядке вещей с самого начала и до заката неспокойного прошлого столетия).
Один из моих старших приятелей рассказывал:
«В пятидесятые годы я играл в военном оркестре, в Белоруссии. Нас тогда регулярно собирали на слет оркестров Белорусского военного округа. Выдавали репертуарный сборник, и по нему мы разучивали марши к парадам. Так вот страницы с «Маршем авиаторов» были заклеены! Я-то тогда думал, что это - из-за того, что Юлий Хайт был репрессирован. Я об этом знал. Но ведь то было уже после двадцатого съезда! И теперь я думаю: а может, до начальства дошло, что, исполняя «Марш авиаторов», мы играем марш штурмовиков СА?»
В одной из следующих передач на ту же тему Сева и его собеседник Л.В.Владимиров обратили внимание на выкрик «Защита!», раздававшийся когда-то как раз в том месте, где в немецком варианте звучало «Хайль Гитлер!» Такие выкрики характерны именно для немецких маршей. Стало быть, «не они у нас, а мы у них»?
Представляется, что ближе всего к истине – статья «Два марша. Песенный кругооборот» из интернет-журнала «Солнечный ветер». (http://www.vilavi.ru/pes/260108/260108.shtml).
Во-первых, увторы убедительно обосновывают примерную дату создания «Марша авиаторов»: 1923-1925 годы. Во-вторых, они считают все варианты исполнения (у нас и у немцев) результатом взаимопроникновения советской и нацистской культур. Вообще, эта тема – о сходстве и взаимодействии нацистской и советской культур тридцатых годов еще, как говорится, «ждет своего исследователя». Как ни печально сознавать это, но они налицо - черты сходства двух режимов, подмеченные и показанные еще великим Роммом в шедевре «Обыкновенный фашизм». Скорее всего, мелодия была действительно написана Юлием Хайтом, затем ее подхватили «немецкие друзья», а позднее нацистские марши влияли на стиль и манеру исполнения наших маршей…

Дело в том, что мелодии песен действительно кочуют через границы, зачастую не оставляя следов. Мы столкнулись с этим явлением на нашей исторической родине…
Ах эти израильские песни! Милые, добрые, полные веры в светлую жизнь на своей земле. До сих пор люди поют песни поселенцев времен британского мандата. Поют с воодушевлением, как тогда, в тридцатых и сороковых. Кто из израильтян не знает знаменитой «Рины»? Автор мелодии им неведом. Наверно, кто-то из тех же энтузиастов, приехавших строить новую свободную страну. А слова… Да других и быть не может! «Ри-и-на!..» Но мы-то ясно слышим иное: «Сердце, тебе не хочется покоя…» Исаак Осипович Дунаевский.
Таких песен довольно много. Даже наша родная «Уральская рябинушка» - в их числе. Мелодия обычно слегка искажена. Немного, чуть-чуть. Две-три ноты – не те. Но это они: узнаваемые, родные с детства песни, попавшие на слух добрым хорошим людям за тысячи километров от России.
А если речь идет не о лирической песне, а о марше? Кому попадет мелодия? Кто и для чего ее приспособит? Вот и рвет голос штурмфюрер СА Хорст Вессель, прославляя «триумф воли». Маршируют штурмовики, затаптывают сапожищами все доброе и светлое под мелодию, написанную евреем из СССР.

Кларка больше знают по "Космической одиссее-2001". Это, по-моему, несправедливо. С "Одиссеей" он просто угодил в нужное место в нужное время. То были славные годы начала космической эры. И публике нужно было чего-то эдакого, космического и захватывающего...
Мне еще с детских лет ближе, скажем, "Пески Марса" или "Лунная пыль". Советские переводчики, кстати, знали, что переводить. Отбирали лучшее, переводили добротно.
Забавно... Я тогда думал, что Капустин Яр - его выдумка. В советской-то прессе этот Центр Управления не упоминался. А он - знал. Как цензура пропустила? Может, тоже подумали, что и городок этот, и космический центр - предметы вымысла?
Он был из тех, о ком невозможно было поверить, что жив еще. Как это? Классик прошлого века не может быть живым!..
Собирание автографов - дело не слишком уважаемое. "Светить отраженным светом". А мне приятно сознавать, что вот этот самый листок бумаги держал в руках Артур Чарлз Кларк, всматриваться в линии и завитушечки, представлять ход его пера...
И только избитое банальное вертится в мозгу: "Эпоха ушла. Он был последним".

«Новость часа» на сайте gazeta.ru:

Найдено самое большое простое число
Самое большое простое число, то есть число, которое делится без остатка только само на себя и на единицу- было найдено участником массового компъютерного проекта. Больше 100 тысяч добровольных участников загрузили в свои домашние компъютеры специальную программу, которая проверяла число за числом в поисках ответа. В конце концов самое большое простое число было найдено компьютером 20-летнего канадца. Оно состоит из более чем четырех миллионов цифр. Для того, чтобы полностью прочесть его, потребовалось бы около 15 дней. //ВВС

Ну надо же! Нашли-таки! И аж четыре миллиона цифр! С ума сойти! Кстати, прочесть за 15 дней четыре миллиона цифр – ну никак невозможно! Да и не в этом дело. Изящная теорема, доказанная более двух тысяч лет назад великим Эвклидом, гласит: «Самого большого простого числа не существует». Доказательство проходят в средней школе. Выглядит оно довольно просто. Допустим, что k – простое число. Тогда произведение всех простых чисел от двойки до k, увеличенное на единицу: p=2•3•…•k+1 – тоже простое число: ни на что, кроме самого себя и единицы не делится. И получается, что количество простых чисел бесконечно. «Образованность все хочут показать»…

Ну, и чем же мы так возмущены? Выборы видите ли были недемократическими, результат их, как повелось на нашей многострадальной Родине, был определен наверху и заранее…
Да бог с вами! Какие выборы? О какой демократии вообще идет речь? Я уже писал о том, что в России сложилось уникальное для современного цивилизованного мира отношение между народом и властью. «Они» правят народом. А правителей не выбирают. Выбирают представителей и председателей. И никакая формальная конституция, никакие игры в демократию изменить этого не могут.

Очередной скандал вокруг Жириновского потрясает не отвратительным хамством, не сюрреалистической невероятностью происходившего, не беспредельной наглостью «главного героя». Ведь есть, вероятно, и более подлые, более мерзкие особи, чем даже «Жирик». Скандал этот вновь демонстрирует «особый путь» России среди прочих стран мира.
Музыка Чайковского, проза Толстого и Достоевского, дворцы Петергофа… И как же бесконечно далека моя Родина от мировой цивилизации!
Разумеется, и в западном мире «народные избранники» - не эталоны добродетелей. Те еще акулы приходят к власти. Но все это, так сказать, «в рамках». Главари шаек, ведущие себя как главари шаек, если и сидят, то в тюрьме, а не в парламенте. И персонаж недавней истории, живи он на Западе, давно сидел бы. И не говорите о депутатской неприкосновенности. Не дошел бы он до депутатского кресла. Ни при каких обстоятельствах. А такая вот бесовщина и это потрясающее «все дозволено» на глазах у зрителей – характерны именно для нынешней России. Ибо только в России после «выхода Жириновского» раздаются аплодисменты публики.

Всех - поздравляю!
Всем - спасибо!
Всем - счастья в Новом Году!

Новый Год приближается. О чем и писать, как не о снеге, зиме, суете предпраздничной? И о вине, конечно. Вот статья о шампанском в торонтской газете, перепечатка из издания «Суперстиль». Неплохая, кстати, статья. Пишут о том, как, появившись в конце 17 века, игристое вино обрело небывалую популярность в «галантном» восемнадцатом столетии.
«...век, пронизанный музыкой Моцарта и Страдивари, век карнавалов и фейерверков...»
На деле не был, конечно, век этот ни сплошным карнавалом, ни сплошным фейерверком. В последний день его Радищев написал «О нет, ты не будешь забыто, столетье безумно и мудро!»
И – граждане! – не писал Страдивари музыки! Он музыкальные инструменты делал. Можете мне поверить.
А вот довольно старая песенка о страданиях несчастной эмигрантки. «Я за двадцать минут опьянеть не смогла от бокала холодного бренди...» (Слово “бокал” – с напором на “о”, будьте любезны! Вот так вот кругло, изячно: “боокала”). Не знал автор, что бренди – это приблизительно тот напиток, что у нас всегда называли коньяком. Не пьют его бокалами, а уж холодным – тем паче.

Говоря о прогрессе человечества, мы уже давно перестали иметь в виду прогресс технический. Технологическими чудесами нас не удивишь. Поступательное движение человечества мы давно и прочно связываем с переменами в общественном сознании. И часто задумываемся: а есть ли он, этот прогресс? Слишком уж запросто целое государство – и не одно - может прыгнуть в пучину бесовщины. В нашем двадцать первом веке возможно все: вплоть до публичных сожжений и бичеваний на площадях. И ревет и бесчинствует толпа, и строчат добрые граждане доносы на своих ближних, и процветают преступные режимы, и вещают гадалки и астрологи.

И все-таки иногда с ликованием душевным понимаешь: есть, есть он, этот самый прогресс! Меняется человек. Сдвигается образ мышления. Сегодня есть повод для радости. Генеральная ассамблея ООН, несмотря на мощное противодействие со стороны США, приняла резолюцию, призывающую к мораторию на смертную казнь. Подобное было совершенно немыслимо еще во времена моего детства. А уж полтораста лет назад такие обличители узаконенного убийства, как Достоевский или Марк Твен, составляли совсем незначительную часть общества. Событие обнадеживает. Но… Скользок, ох, скользок и не слишком надежен путь прогресса!

Вот результаты опроса общественного мнения, проведенного в Штатах. 85% опрошенных признали, что иногда казнят невинных. (Лично я удивляюсь, почему этот факт не очевиден для ста процентов американцев: если в государстве имеет место быть смертная казнь, то казни невиновных неизбежны). 67% тех же опрошенных высказались в поддержку смертной казни. Простая арифметика. Значительная часть американцев одобряет (ладно, выразимся помягче: допускает) убийство государством совершенно невинных людей. (Разумеется, ради великих целей, блага всего человечества и т.п.)

Просто удивительно, до чего же здешние западные люди не то что не понимают, а «не чувствуют» России. Как резко упал здесь рейтинг Путина после того, как до них дошло, что российский лидер не собирается расставаться с властью! Мы-то, прошлые и настоящие россияне, ничего другого и не ждали. Для нас такое поведение лидера – вполне естественно. А вот люди Запада разочаровались. Еще пару месяцев назад все канадские знакомые говорили о Путине с неким уважением, с пиететом. Теперь же упоминают о нем презрительно и с усмешкой. Ибо отныне он встает в один ряд с Ким Чен Иром, Уго Чавесом, Фиделем Кастро и прочими мелкими диктаторами, которых здешние граждане, воспитанные в условиях западной демократии, привыкли презирать.

Итак, «спешит очаровать». И очаровывает. Вечерними огнями вдоль Москва-реки (куда там Сене!), нарядно одетыми женщинами, теплыми дождями, и, как в детстве: широтой улиц , новым метромостом, фонтанами, театрами, музеями. У нас в Торонто тоже есть все это: и небоскребы, и метро, и музеи. Тем не менее, как-то уж больно по-американски захолустно все это выглядит по сравнению с крупнейшей столицей Европы.
Не стану вторить тем американцам, что расписывают ужасы нынешней московской жизни. Прилетаешь – и сразу, мол, что-то давит и душит, и немедленно – ощущение опасности, и грязь, и повальное хамство, жуткая экология и дорожные пробки. Да уж никак не грязнее, чем в Чикаго! Пробки – не страшнее израильских. Повсеместного хамства не наблюдается, есть и добро, и сочувствие. Страха никакого, должен сказать, не испытывал. И не задыхался от московского воздуха.
Но «следует признать»… «Только отношения важны для человека», - писал Сен-Экзюпери. Вот он, червяк в яблоке! Все людские отношения выглядят здесь не так. Прислушайтесь к политическим дискуссиям. Какая контрастность, какая непримиримость, непонятная человеку Запада! А все дело - в немыслимом для того же западного обывателя отношении «гражданин – власть». «Они правят нами». Президент и его подручные – это не домсовет, назначенный жилкооперативом на текущий год, это – правители, что никуда и никогда не уйдут по своей воле. Отсюда и всеобщее холуйство: «хозяин!» Произвол ГАИ (или во что уж там ее в очередной раз переименовали?) – не досадный «пережиток прошлого», а закономерное следствие того же отношения. Власть, власть, власть! Большая, мелкая, местная, глобальная… Кондукторша в автобусе так обрушивается на старушку, посмевшую задать какой-то невинный вопрос, что просто в ступор входишь. Откуда столь сильная ненависть? Не отравила ли та старушка родителей несчастной кондукторши и не выяснилось ли это вот прямо сейчас?.. А вот чиновник кидает беглый взгляд на просителя, поднимает очи долу и начинает размышлять: «Принесите-ка мне справку… Сейчас, соображу, какую…» И несчастный посетитель – уже во власти, во власти того чиновника. И миллионы людей заняты все тем же делом: думают, как «уконтрапупить», показать кузькину мать, усложнить жизнь ближнему. Не потому ли так низка была эффективность советской экономики, что ничем иным, кроме этого «уконтрапупить» чиновник занят не был?
Средний россиянин смотрит на власть совсем по-другому, нежели человек Запада. Каким-то чудом Россия умудрилась задержаться на том отношении между властью и личностью, что сложилось, вероятно, еще во времена татаро-монгольского ига. Отсюда – все следствия.
А для меня самое главное – даже не в этом. Несмотря на все эти плакаты «За гармонию межнациональных отношений» (видел такие на Новом Арбате), - нет ее этой гармонии. Несмотря на 70 лет пресловутой пропаганды «дружбы народов». И маршируют неофашисты, и вывешиваются откровенно расистские листовки, и шагает некто к выборам, гордо неся перед собою свое «русский, православный». Сказал я кому-то, что в моем мире гражданин, выкинувший лозунг вроде «белые протестанты, вернем себе Канаду!», будет очень скоро посажен. Меня не поняли. А ведь это так! Даже если и не сядет надолго, то мало ему не покажется. В Канаде не очень активно пропагандируют эту самую «дружбу народов», зато активно реагируют на расизм, шовинизм и прочие «измы». В последние годы появились у меня родственница-индианка и родственница-филлипинка. И на улице, и на работе окружают меня лица всех цветов и оттенков. Чаще всего – доброжелательные. Это очень здорово, и это – увы! – немыслимо в сегодняшней России.

Спешит очаровать
любимая столица.
Но - трудно не признать...
Нельзя не согласиться...

Книжка Анатолия Левандовского «Потомок Микеланджело».
Напыщенный выспренний стиль, так усиленно насаждаемый редакторами и литераторами советской поры. Читаешь – и – независимо от содержания – хочешь крикнуть: «Да заткнись ты! Балаболка!»
Вот как рисует Левандовский знаменитейшую скульптуру Буанарроти «Моисей». (Уж простите за длинную цитату).
«...Пронизывающий взгляд. И.. два рога, коротких массивных рога над грозным челом... Рога Моисея! Вот она, вековая загадка, не дающая покоя художникам, искусствоведам, философам... Что это? Символ? Но чего? Давались разные объяснения [...] Микеланджело унес загадку в могилу».
Автор увидел в моисеевых рогах ни много ни мало – призыв к революции.
«Революция – это и насилие, и кровь, и жестокость, но все это органически слито с благом раскрепощенного народа». Простим ему, типичному сыну своего времени! Оставим в стороне и постоянные режущие глаз литературные штампы. Что поделаешь, коли бог обделил талантом!
Поговорим лучше о самих рогах. Все эти «унес в могилу», «вековая загадка»! Можно подумать, что сам скульптор выдумал рога Моисея.
В творчестве Микеланжело Буанарроти, как в творчестве любого гения, загадок полно. Только сейчас перед нами не тот случай. Да вы библию, библию почитайте, господа хорошие! (Кстати, в российских классических гимназиях древнееврейский изучался, да только автору цитируемой выше книги много учиться не довелось).
Итак, откроем книгу Исход. «И было, когда сходил Моше с горы Синая, и обе скрижали откровения в руке Моше по сошествии его с горы, то Моше не знал, что стало лучами сиять лицо его от разговора его с Ним». И далее: «И увидел Аарон и все сыны Исрайлэвы Моше, и вот, лицо его сияет, и боялись подойти к нему». (Цит. по иерусалимскому изданию 1978 года). На иврите это звучит так: «вэ-инэ: керен ор панав» («луч на коже лица его»). Слово «керен» можно перевести и как «луч», и как «рог». Рога Моисея – это действительно символ. Символ святости, переданной богом во время беседы. И не Микеланджело их выдумал. Светлые «рога-лучи» - почти непеременный атрибут моисеевых изображений: и древних, и более новых. Вот скульптура Моисея с Пьяцца Минанелли в Риме. Это – девятнадцатый век. (Фотография сделана все в том же памятном марте 2006 года).
(Я было и сам слегка запутался в переводе, не заметив, что фигурирующее в тексте слово "ор" означает не "свет", а "кожа", на что благосклонно обратил мое внимание один из читателей. Эти два слова - омонимы, но пишутся немного по-разному).

Торонто – вавилонская башня. Город многоязычен. Такова и пресса. Больше всего периодических изданий, разумеется, на китайском. А второе место по количеству, как мне кажется, занимают газеты на русском, и уж потом – на английском (сказывается наша врожденная российская тяга к печатному слову). Далее следуют фарси, арабский, иврит... Почему-то непропорционально мало изданий на французском и итальянском.
Большинство русскоязычных изданий – еженедельники. Набираются они примерно так же, как и здешние канадские: материал лепится подряд и как придется. Осталось место на полосе – втиснут кусок какой-нибудь статьи, следующую полосу начнут объявлениями, кусочками других статей. Куда попадет продолжение предыдущей, в этот момент еще неясно. Появится место – втиснут следующий кусок. И так далее. Чтобы прочитать с начала до конца заметку в самой популярной “Toronto Star”, приходится рыскать от страницы к странице раза четыре.
Содержанием русскоязычные еженедельники не слишком различаются. Реклама и объявления, разбавленные заметками на самые разные темы: размышления о жизни, перепечатки новостей с комментариями из других изданий, переводы статей из англоязычной прессы... «Русский экспресс», «Газета Плюс», «Канадский курьер»... Ничего не могу сказать о них плохого. Делают свое нужное дело – и денег с читателя не берут. Платят рекламодатели.
На этом фоне «Запад-Восток» выделяется, пожалуй, одним: литературным уровнем материлов. Очерки и рассказы для них явно пишут профессионалы. Улыбаетесь... Ладно, считайте, что ваш покорный слуга – исключение из правила. Он, кстати, на днях рассказ опубликовал:
http://www.westeasttoronto.com/scgi-bin/news_reader/read_article.pl?articleID=1710
А вот иллюстрации к рассказу, они присутствуют только в «бумажном» варианте еженедельника.

Дом в Шато де Бруйар. 1999. Фото автора

Мулен де ла Галетт. 1999
И не путайте бога ради причину со следствием! Не потому их хвалю, что публикуют, а потому публикуюсь у них, что соседство достойное.

Бывают курьезы и другого сорта. Назовем их лакунами. Тут уж выпендреж ни при чем. Хотели бы – да нечем. И вылезает этакая фигура умолчания. Вот два примера, объединенных «редакторской» темой.

В Советском Союзе издавали довольно много книжек для изучающих иностранные языки. Иногда адаптировали зарубежных авторов, иногда просто комментировали оригинальные тексты для тех, кому языковые и прочие заграничные реалии еще не по зубам. Комментировали, естественно, в меру разумения и эрудиции редакторов.
Вот перевезенная мною через несколько границ и таможен книжечка Жоржа Сименона “Maigret se fache” («Мегрэ сердится») с редакторскими комментариями. Как и водится, комментируют то, что читателю должно быть и так ясно либо может быть с легкостью найдено в любом энциклопедическом словаре. Переводят грамматические обороты из тех, что попроще, объясняют, что «Рено» - это марка автомобиля, а мартини – алкогольный напиток. И конечно же обходят полным молчанием следующую фразу (перевод – мой):
«Он испугался, как маленькая макрель с улицы Рокет, которую в два часа ночи заталкивают в корзину для салата». М-да-а! Картина прям сюрреалистическая. Ночь... парижская улица... скумбрия в корзине с салатом...
Показал этот текст одному знакомому парижанину. Тот расхохотался и объяснил, что «маленькими макрелями» называют уличных проституток, они частенько кучкуются возле улицы Рокет. Полицейские иногда устраивают рейды, облавы. Пойманных жриц любви отвозят в полицейских машинах, прозванных в народе «корзинками для салата».

А вот стихотворение Анны Ахматовой «Данте», написанное в тридцать шестом:
Он и после смерти не вернулся
В милую Флоренцию свою.
Этот, уходя, не оглянулся,
Этому я эту песно пою...
Стихотворение снабжено эпиграфом: “Il mio bel San Giovanni. Dante”. Перевод, что дается во всех сборниках, так и выглядит: «Мой прекрасный святой Иоанн. Данте». Только в последние годы прошлого века в «серьезных» изданиях стали добавлять к эпиграфу соответствующий комментарий. А до того времени и редакторы, видно, пребывали в непонятках: ну при чем здесь, скажите на милость, святой Иоанн? Почему он прекрасный? В самом деле, не лезть же редактору в «Божественную комедию»! Уж больно толста для простого советского труженика литературного фронта. А ведь для друзей-приятелей Анны Андреевны тут никакой и загадки-то не было.
Они совсем такие же на взгляд,
Как те, в моем прекрасном Сан-Джованни,
Где таинство крещения творят.
(Перевод М.Лозинского)
Правильный перевод эпиграфа – вот он: «Мой прекрасный Сан-Джованни». В изгнании, в Равенне, Данте вспоминает о флорентийском баптистерии Сан-Джованни, в котором в 1265 году крестили его самого и в который он мечтает вернуться. Не жалким прощенным изгнанником, а великим признанным поэтом... Баптистерий действительно прекрасен. Он стоит на центральной площади Флоренции с незапамятных времен. Его двери распахнулись в Высокое Возрождение. С этих северных дверей, которые Лоренцо Гиберти создавал двадцать с лишним лет, ведет отсчет кватроченто.
Эти – не очень удачные – фотографии баптистерия Сан-Джованни мы сделали в марте прошлого года.
А Данте – действительно – и после смерти не вернулся. Равенцы не отдали флорентийцам праха изгнанного поэта. И его гробница в церкви Санта Кроче – пуста.

Флоренция. Баптистерий Сан-Джованни

Фрагмент Северных дверей

Статуя Данте с гробницы в церкви Санта Кроче

На днях из Москвы прислали список заведений с очень курьезными названиями.
Салон красоты "Стикс" (Стикс в греческой мифологии - это река смерти).
В Воронеже магазин для беременных женщин называется "Медея". Очевидно, хозяева не знают, что Медея задушила своих детей. И т.п.
Курьезы, курьезы... Вы полагаете, источник курьеза – невежество? Нет, друзья мои. Даже очень образованные люди подвержены опасности совершить подобный ляп. Да и кто из нас не есть невежда?
Истинный отец курьеза – выпендрёж. Авторам всех этих названий из списка очень уж повыпендриваться захотелось. И получили то, что получили.
Вот уж несколько десятилетий мучает меня вопрос: кто, скажите, придумал дать грузовому самолету гордое имя «Антей»? Как известно, Антей – это герой греческой мифологии, сын богини земли Геи, демонстрировавший невиданную силу при контакте с матерью-землей, но становившийся беспомощным, как дитя, лишь только его от нее отрывали. Так и победил его Геракл. Приподнял на воздух – и вся недолга. Об этом, кажется, даже в учебнике древней истории для пятого класса было написано. Беда населения российского – в том, что учебников оно не читает в принципе. Ведь – гляньте-ка: на расстоянии ста километров в диаметре вокруг того малого, что придумал это название, не нашлось ни одного человека, кто покрутил бы пальцем у виска: - Ты что, - мол, - того?
Вот вам, кстати, один из любимейших моих анекдотов...
Летят в самолете ворона, лиса, волк и медведь. Вдруг ворона скрывается в кабине пилота. – Дай-ка погляжу, что она там делает, - говорит лиса.
Заходит – а ворона прыгает по пульту управления, кнопочки нажимает.
- Ты что это, ворона?
- А это я выпендриваюсь.
- Ну-ка и я повыпендриваюсь! – говорит лиса...
Затем, разумеется, заходит волк и тоже начинает выпендриваться. За ним медведь.
- Что это вы тут делаете?
- Выпендриваемся, Миша!
Ну, медведь, наваливается всей тушей на приборную доску. Самолет, естественно, - в пике. А ворона вылетает в иллюминатор и кричит:
- Вы сначала летать научитесь, а уж потом выпендривайтесь!
Это применимо к любому произведению искусства, где можно заподозрить выпендреж. Прежде, чем Пикассо написал «Авиньонских женщин», он уже был блестящим живописцем.
А вот пример того, как стремление повыпендриваться подвело очень образованного человека. Ну, кто может кинуть камень в Василия Аксенова? Блестящий писатель, ничего не скажешь. И один из последних романов его, «Вольтерьянцы и вольтерьянки», - очень даже неплох. Только у него там, по-моему, перебор. Стремясь передать атмосферу галантного века, имитирует автор русскую письменную речь того времени. Изо всех сил имитирует, превращая в пародию. И пишет, в частности: «церковь наша есмь византийская церковь». Ну, никак нельзя было написать «есть византийская», уж больно по-современному было бы. Вот и попал пальцем в небо: поставил глагол «быти» в первом лице вместо третьего. «Моя твоя не понимай». А все он, выпендреж проклятый...

Спасибо приславшим комментарии!
Разумеется, нет здесь ничего нового, никаких откровений. Да и не стремился создать шедевр. Просто захотелось в незатейливой песенке перечислить знаковые символы, причандалы того давнего времени. От вошедших в моду бра и торшеров и рассыпавшихся по всей стране пятиэтажек, от расцветшей в те же годы так называемой "отраслевой науки" с ее первыми компьютерами до романов Хемингуэя и философских дискуссий.
Я рад, что принадлежу к шестидесятникам, к их младшей ветви. После тех лет наступили так называемые "годы застоя". Название, возможно, неуклюжее, но верное. Еще тогда меня поразило следующее наблюдение.
Окинем мысленно со своей - пусть невысокой - колокольни всю страну. Создадим некую субъективную общую картинку: как живут люди, о чем говорят, что читают, о чем думают. Сравним образs страны второй половины пятидесятых и второй половины шестидесятых. Разница колоссальная, почти невероятная. И строй тот же, и режим почти такой же, но - другая страна! А между Советским Союзом конца шестидесятых и конца семидесятых разницы почти никакой.
Как и следовало ожидать, причины тут прежде всего экономические. Некто Ханин в нашумевшей статье "Лукавые цифры" показал, что то было единственное десятилетие, когда в стране сравнительно нормально развивалась экономика. А Хрущев (которого я совсем не почитаю и уж никак не идеализирую) в разговоре с Владимиром Высоцким сказал о своем главном свершении: "Я у военных деньги отобрал".

Слова - Д.Сеглевич, музыка - Л.Геллер

Был потолок хрущевки низенький,
Торшер в углу, на стенке – бра...
Ах, где вы, лирики и физики,
И поиск правды и добра?
Где то житье, отнюдь не барское,
Смятенье чувств, души подъем?..
За трешку куплено шампанское,
И мы балдеем и поем.
А золотая нитка тянется,
Из тех давно ушедших дней,
Где всё прощается, прощается
С оружием Хемингуэй.
В грядущем, дымкою окутанном,
Сияли яркие огни,
И были ночи за компьютером
В моем отраслевом НИИ...
Эйнштейн со стенки улыбается...
Дурман стихов и нежных слов –
Всё исчезает, растворяется
Под шелест алых парусов.
Но золотая нитка тянется
Из тех давно ушедших дней,
И все прощается, прощается
С оружием Хемингуэй.